Дорогие друзья и коллеги, уважаемые посетители!
Вы посетили портал Русской Общины. Его появление вызвано острой необходимостью прекратить монополию определенных групп на информацию по главным вопросам жизни от имени русских и русскоязычных граждан Украины. ...
Закон и Право - Государство и Общество. Социум
15 ноября 2010
Коррупция в СССР и в других странах: Опрос экспертов

Коррупция в обществе, пожалуй, столь же древнее явление, как и само человеческое общество.

Об этом феномене много говорят, пишут, его исследуют, с ним пытаются бороться. Доклад о ситуации с коррупцией в мире публикуется ежегодно с 1995 года. В  рейтинг международной неправительственной организацией "Транспэренси Интернэшнл" 2010 года вошли 178 стран. Дания, Новая Зеландия и Сингапур признаны наименее коррумпированными странами мира, тройку аутсайдеров, согласно этому докладу, представляют Ирак, Афганистан и Сомали. Беларусь заняла 127-е место, Украина в нем - на 134-м месте, Российская Федерация - 154-я.

В мировой практике существуют три стратеги противодействия коррупции: стратегия осознания, стратегия предупреждения и стратегия верховенства права. Среди основных причин живучести этого явления на постсоветском пространстве международные специалисты называют  толерантное отношение граждан к коррупции.

Политолог Сергей Сибиряков выяснял мнения экспертов о ситуации с коррупцией в разных странах и перспективах в борьбе с ней.

Сергей Сибиряков: Во времена Советского Союза понятие «коррупция» чаще всего ассоциировалось с понятием «дефицит». С какими понятиями сейчас у Вас ассоциируется понятие «коррупция»?

Виктор Глеба архитектор, член президентского совета Национального союза архитекторов (Киев, Украина): ПРОБЛЕМА НЕ В КОРРУПЦИИ! Это явление можно назвать по-разному.

Действительно, проституция и коррупия по древности происхождения и по мотиву действия идентичны. Борятся с ними также активно и долго (всегда). Использование своего служебного положения (ВЛАСТИ) в личных целях (обогащение) было и будет при любом государственном строе. В Эвропе и то и другое "древнее" явление имеет "цивилизованные формы" и поэтому не требует борьбы. Коррупция и Власть - близнецы братья.

Владимир Коробов – директор Центра исследований южно-украинского пограничья, кандидат социологических наук, профессор (Херсон, Украина): Сейчас понятие «коррупция» ассоциируется с понятием «независимость» и понятием «частная собственность». Взятки чиновникам дают те, у кого образуются излишки денег за счет частной собственности, предпринимательской деятельности. Презрительно называемые в нашем обществе «совками» несчастные работники бюджетных учреждений со своими мизерными зарплатами не могут подняться «выше» «бытовой коррупции», их удел – мелкие подарки типа традиционных наборов с бутылкой низкопробного спиртного, дешевых конфет и фальсифицированного кофе.

Эти подарки распространены в обнищавших сферах образования и здравоохранения. Что касается реальной коррупции, то она начинается там, где есть излишки денег, то есть, «активные» коррупционеры – это состоятельные люди, нувориши, разбогатевшие после введения частной собственности и предпринимательства, «пассивные» коррупционеры – это чиновники нового типа, воспитанные безнравственной независимой Украиной, для которых все позволено, у которых отсутствуют моральные запреты и ограничения, отсутствует страх перед наказанием. Масштабы распространения коррупции в СССР и в независимой Украине несравнимы. Например, в советское время на Украине не торговали должностями, эта беда была характерна для республик Средней Азии и Кавказа. Сейчас у нас «прибыльные» должности стали предметом откровенного торга, их покупают и продают. В СССР не было приватизации, и купля-продажа крупного предприятия не могла стать предметом коррупции, а сейчас любая приватизационная сделка, любая перепродажа предприятия – это всегда и обязательно крупное коррупционное дело, явное или скрытое до поры до времени.

То есть, коррупция поразила наше общество не потому, что сюда завезли каких-то плохих людей, это системное свойство всех так называемых «новых независимых государств». Эти государства не способны победить коррупцию, она может быть вновь минимизирована вместе с исчезновением этих государств, их трансформацией в новый общественный строй, в котором будет господствовать не регионально-этническая клановость, а современное цивилизованное право, где будет разрешен культурно-языковой конфликт, а в экономике вместо идеологии тотального грабежа и воровства утвердится нормальная трудовая этика и дух здорового и честного предпринимательства. Даже не верится, что Украина может стать таким обновленным, красивым государством.

Александр Пелин – философ и социолог, кандидат философских наук (Ужгород, Украина): Коррупция всегда была и есть индикатором незаконного перераспределения ресурсов должностными особами. В контексте перераспределения коррупция ассоциируется с понятием несправедливость.

Юрий Бликов – сценарист, кинорежиссер, психолог (Одесса, Украина): Дело не в ассоциации. Коррупция возникает тогда, когда чиновник может субъективно раздавать какие-либо преференции. Это может быть, к примеру, доступ к дефицитным товарам или государственному финансированию, как во времена Советского Союза, а может быть варьирование таможенной стоимости и, опять же, доступ к государственному финансированию, как это происходит сегодня.

Михаэль Дорфман – публицист, редактор, издатель (Нью-Йорк, США): В СССР коррупция ассоциировалась с блатом.  По блату брали в институт и на работу, по блату продвигали по службе, по блату осуществлялись назначения. Единственным эффективным способом борьбы с коррупцией в таком непрозрачном и лишенном гласности обществе, как СССР был сталинский террор, препятствовавшей созданию мафий. Как только сталинская эпоха закончилась, и элиты сочли террор слишком опасным для своего существования, то коррупция победила и, в конце концов, советская система утратила возможность исполнять принятые решения. Уже хрущевские перетасовки, слияния и разделения министерств и ведомств не могли справляться с нарастающей коррупцией.

Мирослава Бердник – журналист и публицист (Киев, Украина): Прежде всего, такого понятия, как коррупция в современном понимании в СССР не было. Вспомним определение слова «коррупция». Это термин, обозначающий обычно использование должностным лицом своих властных полномочий и доверенных ему прав в целях личной выгоды, противоречащее законодательству .Характерным признаком коррупции является конфликт между действиями должностного лица и интересами его работодателя либо конфликт между действиями выборного лица и интересами общества. Могла существовать коррупция в СССР, если единственным работодателем было государство, которое имело разветвленный аппарат,  – государственный и общественный, для борьбы с злоупотреблениями. Вспомните ОБХСС, экономический блок в КГБ, комиссию партконтроля, народный контроль.  Другое дело, что после 20 партсъезда, когда изменились моральные установки и начался культ стяжательства и обогащения, люди стали злоупотреблять на личностном уровне, потому и возникло такое явление, как «дефицит».  Но взаимоотношения по принципу «ты мне – я тебе»  - это взаимоотношения  иного рода, чем  с облеченным властью или контролем над денежными потоками чиновником. Трудно сравнить продающего из под прилавка  сапожки или книжную полку продавца с чиновником, за «откат» распоряжающимся бюджетными суммами в миллионы долларов. Причем, в Советском Союзе государство преследовало и наказывало подобные явления, вспомним хотя бы «Елисеевское дело» или иные подобные, тогда как, сейчас облеченные властью чиновники и государственные деятели остаются не безнаказанными, т.к. узурпировали власть.

Николай Лагун – политолог (Днепропетровск, Украина): Степень нынешней коррупции значительно превышает степень последней во времена СССР: ведь практически не изменились фундаментальные составляющие уровня культуры населения, а вседозволенность и неразработанность законодательства и его исполнения значительно возросли. Следует признать, что значительная часть нашего общества - это потомки сельского населения в первом-втором поколении, с соответствующим мировоззрением, настоящая интеллигенция со своими традициями была ликвидирована практически полностью в начале прошлого века. Но если раньше государство пыталось хоть как-то воспитать молодое поколение, привить ему моральные принципы, то сейчас оно от этого устранилось по совершенно "рыночным" причинам. Более того, именно власть в конце существования бывшего СССР сама требовала воспитания, мало отличаясь по своему мировоззрению от среднего обывателя. Как результат - "государственные мужи", бывшие неспособными устоять перед блеском западных бус в отдельно взятой избе или хате, променяли абстрактное для них государство на эти совершенно "конкретные" бусы.

Главные показатели низкой культуры общества - это незнание и неуважение законов, и пренебрежение государственными институциями вследствие превалирования отношений "субъект - окружение" перед приоритетными для наиболее цивилизованных обществ "субъект - государство". В принципе, модели межличностных отношений в славянских странах бывшего СССР находится между англосаксонской и ближневосточной. Естественно, что в этот фундаментальный параметр вносит значительные поправки устройство и состояние государства, в которое входит данное общество в какой-либо момент времени. При среднем уровне цивилизованности наиболее эффективным средством против коррупции являются, к сожалению, лишь жесточайшие законы. Мораль, как регулятор поведения находится в обратной зависимости от уровня культуры, а страх наказания, соответственно, в прямой.

Для наглядного подтверждения сказанного мною можно привести пример презрения многими из нас, в частности, "сутяжничества", присущего западному обществу в противоположность "понятиям", кои мало отличаются от сицилийского термина "омерта". Мы все стараемся решить по-свойски, вне рамок государственного порядка, чем часто гордимся, но отчего, в конце концов, сами страдаем. У нас даже существует контингент из числа наиболее "понятливых" (а не образованных и других способных "честных фраеров", NB!), который стремится на ПМЖ на Запад. Парадокс заключается не только в этом примере грубой иррациональности, но и в следствии, из этой иррациональности исходящем. Наиболее "авторитетные" из нас, обманув десятки своих сограждан для накопления начального капитала, получают возможность устроиться на Западе, приняв его modus vivendi.

Даниэль Штайсслингер – журналист и переводчик (Лод, Израиль): C бизнесом. Там крутятся большие деньги, и нечестные бюрократы норовят присосаться к денежным потокам.

Юрий Юрьев – политконструктор (Одесса, Украина): В Одессе при СССР не было слова "коррупция", а было понятие: "подмазать" и теория "не подмажешь-не поедешь". Это касалось всех сфер бытия, а иначе - приходилось "стоять в очередях". А кто не спешил - тот и не платил, или же "решал вопросы" иначе, жалобами.
Сейчас "коррупция" вышла из сферы добровольных "творческих" договоренностей и стала классическим вымогательством.

Александр Хохулин – блогер, хозяин и модератор сайта "Манкурты" (Львов, Украина): Государство, чиновник, должностное лицо, любое государственное или муниципальное учреждение.

Игорь Богатырев – журналист, редактор службы новостей сетевого журнала «Полярная звезда» (Тверь, Россия): Надо сказать, что во времена СССР понятие "коррупция" вообще было не в ходу. Очевидно - из-за совершенно разных масштабов распространения. Сейчас оно ассоциируется в первую очередь с воровством, грабежом, причём - с грабежом не кого-нибудь, а простых людей. Ибо коррупция, как правило, связана либо с разворовыванием госсредств, либо с ненадлежащим выполнением гособязанностей, что опосредованно - то же самое.

Лариса Бельцер-Лисюткина – культуролог, преподаватель Свободного университета (Берлин, ФРГ): Дефицитными бывают не только товары. Власть может создать дефицит решений, дефицит доступа к ресурсам, власть присваивает себе правовые санкции. Таким образом, власть сама становится ресурсом для криминального обогащения. В самом начале процесса экономических реформ в бывшем СССР были приватизированы не только заводы, медицинские клиники и учебные заведения. Каждый маленький чиновник приватизировал то, что было у него под рукой: свой письменный стол, свою печать, свои формуляры с шапкой своего ЖЭКа, своей санэпидемстанции или своего ГАИ. Власть - это самый мощный и самый универсальный ресурс коррупции.

Владимир Беляминов – политолог (Харьков, Украина): Жизнь страны по принципу: «Не подмажешь — не поедет». Фактически все это понимают, и каждый же на своем участке, отрицая и порицая, приобщается к этому принципу. Маленький презент, «просто сувенир от фирмы», «благодарность», «для ускорения процесса», «так надо», «надо столько дать», «работа посредника» и так далее — все это составляющие повседневного процесса коррупции, в котором живет страна.

Алексей Дубинский – преподаватель, изобретатель, консультант (Днепропетровск, Украина): Ассоциации такие: чиновники, откаты, беззаконие.

Алексей Байков – историк, журналист, кандидат исторических наук, главный редактор информационно-аналитического издания «Актуальная история» (Москва, Россия): С понятиями "государство" и "чиновник".  Как и у большинства сограждан, я полагаю.

До краха Советского Союза население с наиболее вопиющими проявлениями коррупции (которых, кстати, было мало по сравнению с общим объемом советской экономики) просто, не сталкивалось. "Хлопковое дело" было где-то там, в Средней Азии. "Дело Елисеевского" было здесь, но о его коррупционной составляющей до начала процесса большинство граждан просто не догадывалось. А мелкая бытовая коррупция (например, крышевание "цеховиков"  милицией на "земле") гражданам была даже на руку, потому что создавала возможность купить за живые деньги то, чего не было, или, что пришлось бы с боем выцарапывать из государственной торговли - те же джинсы, например. Увы, советская  и социальная модель, исходившая из того что общество держится на полном контроле государства за экономической деятельностью граждан именно в этой точке была ущербна и именно поэтому проиграла. С ростом массы неподконтрольных государству денег  росло и количество неподконтрольных государству людей, не разделявших общие ценности

Сейчас ситуация изменилась. Граждане ринулись в предпринимательство, и разрешительные функции государственного аппарата оказались буквально золотым дном. Расплачиваться за это вынуждено население - тем, что  платят коррупционный "налог"  на каждую свою покупку - от  пачки сигарет до автомобиля.

Сергей Сибиряков: В каких сферах деятельности (медицина, образование, государственная служба, бизнес) на территории страны Вашего проживания коррупция проявляется наиболее ощутимо?

Виктор Глеба: Во всех сферах деятельности ощутимо одно: все борются с коррупцией....

НИКТО НЕ БОРЕТСЯ "ПРОТИВ" причин к.о.р.р.у.п.ц.и.и.

Как бывший государственный служащий (заместитель главного архитектора Киева), могу много и долго рассказывать о системе, механизмах и принципах существующей в Украине организации бюрократического бизнеса. Но важно понять - коррупция бывает "Сумчатой" (когда заносят сумки с провизией или деньгами, непосредственному исполнителю от власти) или "Позвоночной"- когда заносят кеш тем, которые звонят с высоких кабинетов и грозным голосом приказывают (или вкрадчиво делают предложения от которых невозможно отказаться) непосредственным исполнителям от власти. "Несовершенство" правовой системы порождает то, чему мы сопротивляясь всячески способствуем.

 Владимир Коробов: Разумеется, больше всего коррупция поразила госслужбу и бизнес, и это не только в нашем регионе, но видимо по всей Украине. Самая циничная, наглая и широкомасштабная коррупция – в центральных органах власти, в Киеве. Это политическая коррупция, в которой фигурируют высокопоставленные политики.

«Вертикаль власти» в стране – это, по сути, «вертикаль коррупции». Вряд ли возможно быть в этом государстве начальником и не участвовать в функционировании коррупционной общественной системы.

Правоохранительная система, судебная власть – пожалуй, на втором месте. После «лихих 90-х гг.» милиция начала «крышевать» «теневой бизнес». Милицейские начальники и судьи нагло демонстрируют свою безнаказанность: имеют многомиллионные состояния, нажитые коррупцией, открыто живут в дорогих домах и пользуются различными материальными благами, стоимость которых далеко превышает размеры их официальных зарплат.

Наш бизнес большей частью и не бизнес вовсе, а криминальная надстройка над коррумпированным государством. Крупный, средний бизнес вовлечены в коррупционные отношения, воспроизводят их ежедневно. Мелкий бизнес развит слабо, часто «предпринимателями» называют бедных реализаторов на многочисленных украинских «блошиных» рынках. Это среда для бытовой коррупции.

Что касается медицины и образования, то взяточничество в этих сферах хотя и имеет резонансный характер, но не представляет такой общественной опасности, как коррупция в бизнесе или на госслужбе. К сожалению, коррупционеры при власти и в погонах пытаются имитировать борьбу с коррупцией на учителях и врачах, берущих мелкие взятки.

Александр Пелин: Коррупция проявляется во всех сферах. Ее «ощутимость» зависит от интенсивности соприкосновения  человека с той или сферой. Для больных  - это медицина, для студентов – образование, для деловых людей – госслужба и бизнес.

 Юрий Бликов: Практически во всех. Я не могу выделить более или менее коррумпированную сферу по качественному критерию. Отличие только количественное. Скажем, электрику из ЖЭКа нужно заплатить за надлежащее исполнение своих обязанностей, и таможенному инспектору платят за то же самое. Качественно – это один и тот же процесс, отличие только количественное: электрику ЖЭКа хватает коррупционного гонорара на ящик водки, а таможенному инспектору – на "Лексус".  Это несколько упрощенное объяснение, но точно демонстрирующее суть процесса.

 Михаэль Дорфман: В США коррупция имманентна, и является функцией политической системы. Политика слишком сильно зависит от пожертвований. Вместе с тем, следует разделять коррупцию, которая существует в любой системе и системную коррупцию. США не является обществом коррупции и общественная атмосфера здесь такова, чтобы ограничить вмешательство власти во многие сферы жизни, кодифицировать, порой чрезмерно, всякую деятельность, где возможны злоупотребления.

Мирослава Бердник: В  любой. Стоит вспомнить происхождение бизнеса в нашем государстве. Он вышел из шинели кооператоров, которых «стригли» в условиях отсутствия законодательной базы свежерожденные рэкетиры. А наиболее преуспевали те из бизнесменов, которые находили подходы к чиновникам, распределяющим государственные ресурсы. Естественно, за вознаграждение. Что касается медицины и образования, то они были поставлены в такие экстремальные условия, что без неформального «вознаграждения» просто не выжили бы. А сейчас это уже настолько размыло моральные устои, что превратилось в традицию, аморальную норму.

Даниэль Штайсслингер: В местном самоуправлении. Я живу в Израиле, сейчас там бум недвижимости и на разрешениях на строительство кое-кто нехило наваривается. Даже бывший премьер Ольмерт в бытность мэром Иерусалима, предположительно (суда ещё не было) изрядно оскоромился в миллионных суммах.

Юрий Юрьев: Практически во всех сферах. Наиболее жёстки госмонополии, а особенно "силовики", способные репрессировать явно невинных. Мы убедились в этом по "делу Грациотова", где парень, явно спасавший свою жизнь и жизнь девушки, а значит - потерпевший и вынужденный к самообороне, оказался под стражей, хотя видео с записью трагедии было в милиции сразу же после происшествия.

Александр Хохулин: Госслужба, бизнес, образование, медицина плюс неперечисленные сферы, начиная от рождения и кончая похоронным сервисом.

Игорь Богатырев: Во всех. Вроде бы можно сказать, что чуть меньше и то, наверное, пока в медицине. Остальные сферы коррумпированы вдоль и поперёк.

Лариса Бельцер-Лисюткина: Я живу в Германии. Самым известным видом коррупции здесь является уход от налогов. Германия - социальное государство, налоги здесь весьма высоки, когда сравниваешь свою зарплату до и после налогов, то впору прослезиться. Коррупционеры уводят свои доходы в так называемые "налоговые оазисы", т.е. в страны с низкими налоговыми ставками. И это порождает ещё один виток спирали в коррупционной динамике: Сотрудники оазисных банков, в которых спрятаны нелегальные доходы иностранных вкладчиков, использовали свой властный ресурс, а именно, доступ к информации, и стали продавать сведения о нелегальных вкладах налоговым службам тех стран, в которых проживают коррупционеры. При этом в СМИ ведутся глубокомысленные споры: допустимо ли для государственных налоговых органов вступать в сделки с преступниками, которые «доят»  базы данных своих банков и торгуют ими как своей собственностью.

На втором месте стоит коррупция в бизнесе: взятки чиновникам и политикам за доступ к заказам и ресурсам. Ну а на третьем месте по моим личным ощущениям (статистика мне неизвестна) находится коррупция в спорте. СМИ полны сообщениями, после которых хочется убрать из программ ТВ все спортивные передачи.

Владимир Беляминов: Там, где есть те, кто имеет доступ к ресурсу и те, кто этого ресурс через них получает. Медицина, образование, государственная система (проверяющая, согласовательная, разрешительная).

Алексей Дубинский: Муниципальные и государственные структуры, правоохранительные органы.

Алексей Байков: Во всех перечисленных. Принцип "не подмажешь - не поедешь" действует повсеместно, именно на негласном дозволении коррупции и строится тотальная лояльность всей пирамиды государственного аппарата и "бюджетников" существующей власти. Принято считать, что с эпохой Путина приватизационные процессы в стране завершились, однако на самом деле они перешли в иное качественное измерение. Те, кто шли в первых рядах разобрали заводы-газеты-пароходы, часть из них затем смыло волной лихих 90-х, часть осталась на условиях принятия новых правил игры. Все это время многочисленная оставшаяся от СССР армия государевых людей голодными глазами глядела на все это пиршество и ждала, когда же ей обломится. И вот, наконец, пришел их лидер и негромко, вполголоса в кабинетах прозвучало "приватизируйте" Приватизировать что? Ответ - свои функции как представителей исполнительной власти. Каждый пограничник может оформить отныне в собственность километр государственной границы и устанавливать там любой ему выгодный режим контроля, главное - не забывать, при этом, делиться с начальством, а то станешь жертвой очередной кампании по борьбе с коррупцией. Постепенно в стране сформировался даже рынок коррупционных услуг.

Вооружившись этой методологией, следует рассматривать все законы и постановления принятые органами власти Российской Федерации - как и каким образом, они обогатят исполнителей.

Сергей Сибиряков: Чем отличается современная коррупция от той, что была при Советском Союзе и сталкивались ли Вы с коррупцией в СССР?

Виктор Глеба: В послевоенные времена Советского Союза понятие «коррупция» чаще всего ассоциировалось с понятием "связи". Дефицит вошел в термины времён поздней  «брежневщины», когда у граждан появились лишние деньги (когда деньги стали обесцениваться). Сейчас понятие «коррупция» - это
те же "связи":

- бизнеса и власти (назначение крупных олигархов в госорганы);

-власти и власти (судебной-исполнительной-законодательной между собой);

-надзирательных, карательных и контролирующих органов (прокуратура-мвд...)
Проституции и коррупции  в СССР не было?

Владимир Коробов: В Советском Союзе лично я не сталкивался с коррупцией, но слышал о ней. Я слышал о торговле должностями в Узбекистане и Таджикистане от своих друзей – работников обкомов комсомола из этих республик. В Харьковском университете в 70-е гг. мой однокурсник Алексеев, который был вдвое старше меня и опытнее, подначивал меня: - Ты вот учишься, читаешь, готовишься к экзаменам, а я за несколько лет учебы в руки книжку не брал, сдаю экзамены и зачеты за взятки. Возможно, мой однокурсник немного преувеличивал, чтобы задеть меня. В Москве, во время учебы в аспирантуре в 80-е гг. один знакомый научный сотрудник устроил мою жену на работу, потом попросил купить на юге меду. Я привез бутыль меду, и когда он спросил, сколько мед стоит, я, поколебавшись, назвал сумму. Дело в том, что в тот момент я сильно нуждался в деньгах. Мой знакомец вспылил: - Деньги у меня есть, я тебе отдам, но ты за мед берешь деньги, а я тебе помог бесплатно, а ведь здесь за все нужно платить, мой друг, это же Москва! Эта вспышка была для меня неожиданной и произвела на меня большое впечатление. Я сожалел, что назвал цену меда. Мне показалось, что мне на миг приоткрылся другой мир, о котором я ничего не знал. Я за время учебы в аспирантуре никому не давал взяток, не делал никаких подарков  сотрудникам аспирантуры, научному руководителю, но сейчас часто слышу, что украинские научные руководители вымогают со своих учеников-аспирантов сотни и даже тысячи долларов. В качестве научного руководителя я перенес свой советский опыт бескорыстных отношений на мои отношения с нынешними аспирантами.

Коррупция в СССР и независимой Украине отличается не только масштабами, но и структурой. В СССР доминировала бытовая коррупция, в Украине – политическая, в СССР правоохранительная система и суды противостояли коррупции, а здесь они ею руководят, ее представляют. Объемы коррупционных услуг на теневых рынках несравнимы. Скажем, для СССР была характерна фигура «толкача», который за мелкие подарки «выбивал» в главке или у партнеров запчасти и материалы. Сейчас предметом коррупционных сделок становятся многомиллиардные государственные предприятия и бюджетные сделки. Сегодняшние коррупционеры – генералы, народные депутаты, министры и т.п. Коррупция на Украине стала открытой, тотальной, зрелой и укорененной.

Александр Пелин: Современная коррупция отличается большей степенью оправданности благодаря большей размытости понятия «справедливость».

Юрий Бликов: Конечно же, я сталкивался с коррупцией в СССР, идеальных государств, где полностью отсутствует коррупция – просто не существует. Но, принципиальное отличие между советской коррупцией и современной, постсоветской заключается в том, что в СССР коррупция существовала вопреки системе планового распределения, именно, как чистое преступление конкретных субъектов. В экономике же постсоветских республик, коррупция существует, как действующая экономическая система.

Поясню на примере той же таможни. Итак, коррупционное деяние: варьирование таможенной стоимостью, в интересах субъекта внешнеэкономической деятельности, с целью извлечения незаконного дохода. В переводе на общедоступный язык: чиновник занижает стоимость товара ввозимого каким-то купцом. Соответственно снижаются начисляемые пошлины и налоги, поскольку они высчитываются от стоимости товара. Купцу, естественно, выгодно заплатить часть чиновнику, чем платить целое в казну.

На определенном этапе – это система, компенсирующая "дырки" в экономике государства. Подобные полуконтрабандные или контрабандные схемы позволяют насытить внутренний рынок товарами, доступными для населения с низкой покупательной способностью, заполнить товарную нишу в отсутствии местного производства, создать достаточно большое количество дополнительных рабочих мест, поднимая тем самым покупательную способность населения. Недополученные на таможне средства, государство получает с этого товара опосредовано: через внутренние налоги при торговых операциях, подоходным налогом с граждан и т.д.

Здесь же происходит формирование крупных состояний. Контрабандные "бароны" и таможенные чиновники "сидящие" на этих теневых схемах быстро сколачивают себе состояния. К примеру, чиновник, уровня начальника отдела тарифов крупной портовой таможни, становится долларовым миллионером в течение года – полутора, а начальник таможни становится мультимиллионером, за тот же срок. Удерживать такие средства мертвым грузом – просто не выгодно, начинается инвестирование этих средств, и соответственно вливание в экономику.

Михаэль Дорфман: Если в США чиновник или политик берет взятку за то, чтобы нарушить закон, то в государствах системной коррупции, вроде Нигерии или России, берут за то, чтобы выполнить положенное по закону. Коррупция в СССР –  было что-то посредине.

Мирослава Бердник: Как я уже сказала, в СССР не было коррупции, как системного явления. Были факты злоупотребления служебным положением, которые в случае фиксации беспощадно наказывались. Это наше заблуждение – считать, что где-то на Западе, с которого мы берем пример, отсутствует коррупция. В той или иной степени это явление присутствует везде. Просто в некоторых странах созданы условия, при которых, во-первых, существует нетерпимость общества к этому явлению, во-вторых, хорошо работает правоохранительная система. Но, к примеру, я читала недавно, что в той же малокоррумпированной Германии становится известно только одно коррупционное преступление из 100. Это стало известно после анонимного опроса ряда фирм и чиновников.

Николай Лагун: Появилась частная собственность, исчез "железный занавес", и, как следствие, разросся чиновничий аппарат, "регулирующий" эти новые реалии.

Даниэль Штайсслингер: В СССР о верховой коррупции не было известно почти ничего. Только при Андропове стало что-то просачиваться в СМИ. То есть, мы сталкивались с низовой коррупцией, на уровне торговли или вузовских приёмных комиссий в южных республиках. Сейчас основные коррупционные дела творятся на более высоком уровне, и рядовой человек теряет на этом лишь косвенно, через удорожание продукции взяткодающих предпринимателей. А гаишники в Израиле червонцы с шофёров не сшибают (о торговле не говорю, она вовсе частная, так что взятки давать просто некому и незачем).

Юрий Юрьев: Ныне - всё стало скучнее и дороже. Коррупция обрела качества "отрасли", где стандарты стали универсально-денежными и осталось создать "министерство коррупции" для полноты картины.

В СССР "подмазывание" было творческим процессом. Кому цветы, кому шоколадку с анекдотом, кому - билеты в театр, в общем - человек мог благодарить, чем располагал. С него не требовали невозможного, а принимали тем ассортиментом работ\услуг\ценностей, которыми человек сам хотел и мог отблагодарить.

Александр Хохулин: Конечно, сталкивался! Когда жена из "ветеранского" магазина приносила купленные "по блату" говяжьи хвосты на холодец с наценкой в 25 копеек, я считал это коррупцией. Боже, какими мы были наивными, как же мы молоды были тогда!

Игорь Богатырев: Нет, не сталкивался. При том, что прожил в СССР немало лет. Были в ходу разве что некоторые, чаще символические, благодарности постфактум. Что естественно несравнимо с взяточничеством на грани вымогательства, распространённым сегодня.

Лариса Бельцер-Лисюткина: В СССР коррупция была маргинальным феноменом, сейчас это мейнстрим. Коррупция инкорпорирована в социальный консенсус, население с ней смирилось, а в обществе прочно сложились двойные стандарты. Правовое государство не является требованием народа, ибо народ приспособился решать свои проблемы не по закону, а "по понятиям", т.е. коррупционными методами.

В СССР я сталкивалась с коррупцией постоянно. Уже в поезде, по дороге на вступительные экзамены в МГУ, я оказалась рядом с женщиной, которая ехала домой из мест заключения. Она с гордостью рассказала мне, 17-летней школьнице, что она сидела за взятки и махинации с государственным жильём, что она согласилась отсидеть за других, что её распределили в тюрьму на Юге, быстро оттуда выкупили и будут встречать с цветами и с машиной на Курском вокзале. Так всё и было. За ней приехали на "Волге" крутые мужчины с букетом, и меня заодно подвезли до конечной остановки 111-го автобуса. Став студенткой, я подрабатывала переводчицей, и на моих глазах и даже при моём непосредственном участии происходили коррупционные сделки особо крупного масштаба. Они касались договоров на закупки продукции иностранных фирм. Я переводила переговоры, печатала контракты и сама получала скромные суммы в валюте от фирм в виде подарка и оплаты за молчание. Второй очень важной формой профита были те связи "в верхах", которые у меня складывались в процессе работы. Начальники, зная меня как студентку-переводчицу,  предлагали мне высокооплачиваемые рабочие места, которые свежим выпускникам не положены. Но я хотела заниматься наукой и пошла на 175 рублей в ИМРД АН СССР. В тот самый легендарный Институт, о котором недавно сняли фильм "Отдел".

Владимир Беляминов: При СССР было понятие «дефицит» и это считалось коррупцией, кто имел доступ к ограниченному количеству товара, и те, кто хотел это получить. «Выбить» оборудование для предприятия, подписать нужный выгодный подряд, выгодный заказ в вышестоящем ведомстве. Сегодня коррупция — это молчаливая система, которая живет параллельно с нами во всем. Есть целые сегменты экономики (посредники, представители, те, кто оказывают «информационные услуги»), которые функционируют и не собираются умирать. Посредники между теми, кто имеет доступ к ресурсу и теми, кто его хочет получить «ускоренно» и «проще».

Алексей Дубинский: Современная коррупция отличается масштабом и безнаказанностью. Если в советские времена в коррупционном процессе участвовали отдельные люди, то сейчас зачастую выстроена целая система, в дело вовлечены крупные организации и задействованы по-настоящему большие деньги. Крупные суммы позволяют обходить законы, добиваться выгодных решений и избегать наказаний. Облегчен выход на руководство государства  из-за меньшего размера страны и торжества демократии, которая требует регулярного и обильного финансирования предвыборных кампаний. Свою роль играет и отсутствие гуманистической идеологии у ведущих политических сил, неверие народа в честность и порядочность чиновников и политиков.

Алексей Байков: Сталкиваться с коррупцией в СССР я не мог, ибо я был еще дитя. Максимум я могу как-то попытаться восстановить картину по рассказам родителей и живых пока родственников. Отличие, на мой взгляд,  в первую очередь заключалось в наличие в СССР единственной организации, служащие которой не брали. Речь идет, разумеется,  о великом и ужасном ОБХСС. Именно его, а не КГБ с милицией больше всего боялись и незаконные предприниматели, и коррупционеры и даже рок-музыканты. Борис Гребенщиков например спокойно ездил на беседы с ребятами с Литейного но, по его же воспоминаниям, как осиновый лист трясся, когда кгбшники ему сказали, что концерт "Аквариума" в Москве будет "встречать" ОБХСС. Так что для большинства мелких, бытовых коррупционеров (именно с их деятельностью мы сталкиваемся чаще всего) существовала огромная проблема - нельзя было ни брать без опаски, ни демонстрировать неправедным путем нажитое состояние.

Сергей Сибиряков: Какие индивидуальные культурные и психологические  факторы тогда, и сейчас способствовали коррупционному поведению обычных граждан?

Виктор Глеба: Архетип коррупции - БЛАГОДАРЕНИЕ за оказанные услуги в получении благ путём нарушения закона или получение преференций законным
способом. В СССР всё было "нельзя". Поэтому и денег почти  не брали
(они не имели такой цены). Всё решали СВЯЗИ. Сейчас связи - это знание
того - "кому и сколько надо ДАТЬ".

Протестантский капитализм отличается от православного и социалистического трансформатизма. Наши братские народы СССР имеют разные корни религиозные, но один корень власти - золотоордынский управленческий механизм. Регулирования нет - есть только управление (государственное). Конфуцианство, умноженное на Чингизханизм, породил кровавых монстров в виде Тамерлана, Иоанна Грозного, Сталина. Католицизм и колониализм породили конкисту, инквизицию, крестовые походы, национал-социализм и фашизм. Мировых "героев" этой стороны света гораздо больше можно назвать, но они (кроме Гитлера) мелкие, всвязи с отсутствием ИМПЕРИИ в масштабе России.

Владимир Коробов: Вызывают сомнения и критическое отношение такие утверждения, которые преувеличивают способность менталитета быстро изменяться. Природа человека меняется очень медленно. Люди везде люди. Их базовые установки сходны и ригидны, очень устойчивы. Когда политики говорят «советский человек» или «демократическая личность», они часто выдают желаемое за действительное. Социальная типология возможна и необходима, но общего у людей больше, чем отличающего их. Что в большей степени определяет коррупционное поведение, ситуационные факторы или глубинные установки, культура? Конечно, ситуационные факторы! Но и индивидуальные факторы не сбрасываем со счетов. Культурные запреты, сформированные воспитанием, в семье имеют огромное значение. Мораль, которая может быть внушена школой или церковью, книгами или музыкой. Есть старинное слово «совесть», которое становится непреодолимым препятствием на пути коррупционного разложения. В психологии принято различать ответственность, как важное психологическое свойство личности. Ответственный человек побоится давать и брать взятки. То есть, в эпоху аномии, когда ценности и нормы размыты, неопределенны, здоровый консерватизм препятствует коррупционному поведению.

И наоборот, сегодня быть современным – это значит быть прагматиком, относиться к коррупции терпимо, с пониманием: «- Чтобы победить коррупцию, - говорят, - нужно ее возглавить!». Коррупция захватила все общество, все государство, чтобы бороться с ней, нужно дистанцироваться от общества, стать чудаком, маргиналом.

Александр Пелин: Коррупционному поведению обычных граждан способствуют: реальное ощущение безвыходности ситуации или мировоззренческий фатализм, оправдание коррупции как единственно возможного способа достижения результата.

Юрий Бликов: Если говорить о культурных и психологических истоках коррупции, специфичных именно для постсоветских республик, то я вижу один такой глобальный фактор. Речь идет об исторически сложившейся традиции противопоставления государства и граждан. Эта традиция тянется еще с царской России. В странах с низким уровнем коррупции существует система, которую принято называть гражданским обществом. Граждане, ощущают себя членами единой социальной системы, в которой граждане заботятся о поддержании системы, а система, в свою очередь заботится о гражданах. Выступить против системы, например, в виде участия в коррупционной схеме – это, в конечном итоге, выступить против себя, своей семьи, друзей.

Совершенно иначе обстоит дело на постсоветском пространстве. И в царской России, и в СССР, и в постсоветских республиках, государство стремилось и  стремится выжать из человека максимум, крайне мало предлагая взамен. Отсюда психологическая установка: чем угодно, где угодно, как угодно, вырвать хоть что-то у этого государства.

Михаэль Дорфман: Люди остались те же, как сказано в известном романе, только их испортил квартирный вопрос. Нет смысла винить обычных граждан. Система должна препятствовать коррупционному поведению, как она препятствует, скажем, нарушению порядка на улицах.

Мирослава Бердник: Мне кажется, как и тогда, так и сейчас – рост общей аморальности общества. Вспомните 30-50-е годы. Тогда люди жили более бедно, но  во-первых, гораздо больше была взаимопомощь и поддержка. Во-вторых, забота об «общем благе» заставляла человека сдерживать  аморальные инстинкты. Сейчас можно часто услышать «все нормальные люди воруют». В массовом сознании между понятием «уворовать» и «заработать» сейчас, к сожалению, стерлась граница.

Даниэль Штайсслингер: Страх перед любым начальником и распространённость среди обычного населения уголовных понятий, в соответствии с которыми обращаться в милицию "западло".

Юрий Юрьев: На Юге традиции "бакшиша", "кумовства", "магарыча" - извечны и являются народной традицией "гарантий серьёзности и заинтересованности". Это некоторого рода народное "гарантийное письмо", или же "безотзывной аккредитив". На Западе столь же распространены "чаевые", и "представительские расходы" которые никто не считает коррупцией. Хотя размер этих "чаевых" и "представительских" варьируется от 5 до 10 процентов чуть ли не в учебниках "правил хороших манер", но именно для экс-СССР подобные цифры на том же Западе называют "коррупцией". Парадокс, правда?

Александр Хохулин: Тогда - дефицит всего. Теперь - продажность всего.

Игорь Богатырев: Все. Воспитанность, образованность, законопослушность, которые воспитывались в детях с младых лет. Духовность,  которой тогда было стократ больше, чем сегодня, в период повальной и насильственной клерикализации общества.

Лариса Бельцер-Лисюткина: В основе всего был объективный фактор - товарный, жилищный и информационный дефицит. И властная вертикаль, наделённая ничем не ограниченной, бесконтрольной властью. Я могу говорить о своём личном опыте, начиная со второй половины 60-х годов - именно тогда, после процесса Синявского и Даниэля, началось тотальное разложение коммунистической псевдорелигиозной идеологии. На её место приходил цинизм. Никаких суррогатов на смену коммунистической вере не сложилось. Всеобщий цинизм несколько смягчался солидарностью протеста - противники советской системы были связаны узами солидарности, раскол среди них начался лишь в ходе перестройки. Сейчас человека толкает в коррупцию дефицит экономической свободы, уже сложившийся паттерн "неформального решения вопросов", непробиваемый, бесконтрольный, ничем не ограниченный властный произвол. Полное отсутствие системы контроля и сдержек. Тот самый фольклорный феодализм, который вдохновил писателя Вл. Сорокина на создание его дилогии "День опричника" и "Сахарный Кремль".

Владимир Беляминов: Все кто борется с коррупцией, скорее всего, тайно мечтают оказаться на месте тех, кто этим занимается. В украинском обществе сложилось так, что вопросы не решаются без «магарыча», без знакомства. Считается, что если не платишь, то и не получишь хорошие услуги, товар, в решение вопроса будет тянуться «на общих основаниях». Все это ментальные особенности того, что с детства человек живет и вырастает с понятие «надо давать», а если добрался до благ — бери, все ж такие и все так делают. Поэтому, с коррупцией борются, но в душе… вряд ли кто-то в украинском обществе отказался бы от роли «раздающего».

Алексей Дубинский: Способствует незнание и неуважение законов, убежденность большинства людей что брать и получать взятки  это нормально. По-моему роль индивидуальных психокультурных факторов сильно преувеличена.

Алексей Байков: Стремление жить по "пирамиде Маслоу" и отсутствие иных ценностей. Отсутствие прозрачности в госуправлении и предпринимательской деятельности и реальной, а не на бумаге, свободы прессы. "Византийская"  управленческая модель, которой так гордятся  иные "патриоты".

Сергей Сибиряков: В условиях развития информационного пространства появляется новый инструмент для формирования мировоззрения человека – социальные сети. Как этот инструмент, на Ваш взгляд, может быть использован для формирования антикоррупционного сознания участников интернет-сообществ?

Виктор Глеба: Если нужно дать денег для продвижения своего сайта... это коррупция или бизнес? Ведь в конкурентной борьбе за клиента (за клик) можно
договориться с нужными людьми, выйти на уровень "посещаемости" через
систему социальных сетей и потом во всё услышанное формировать
антикоррупционное сознание (причём за деньги).

Владимир Коробов: Думаю, социальные сети дают прекрасную возможность организовывать мощные, результативные и внезапные кампании гражданского неповиновения, направленные против коррупции и коррупционеров. Это инструмент распространения неподцензурной информации о коррупции, инструмент организации антикоррупционных акций прямого и целенаправленного действия, способ сплочения сетевого сообщества против коррупции, среда для креативного поиска эффективных антикоррупционных средств. Сам способ виртуальной жизни в сетях свободен от коррупционной составляющей. Тем не менее, предвижу, скоро «золотой век» свободных сетей закончится, и в сетевой мир будут привнесены все пороки нашего общества, в том числе – и некая «электронная» коррупция. Если в сетях есть терроризм, педофилия, торговля живым товаром и органами для пересадки, то почему там не может жить коррупция?

Александр Пелин: Социальные сети на данный момент служат способом компенсации неудач от столкновения или страхов возможного столкновения с коррупцией.

Юрий Бликов: Никак, скорее этот инструмент способствует коррупции. Именно интернет прекрасно зарекомендовал себя, как средство сбивания масс в стадо, навязывания нужных мифологем, дестабилизации общества, переключения внимания.  А это та самая "мутная вода", в которой весьма удобно, под шумок, половить рыбки. Достаточно запустить громкий информационный повод, чтобы сбить фокус внимания толпы с реальных событий. Например, бурное обсуждение "сталинской" темы, бурные дебаты по поводу второго государственного языка в Украине, позволяют напрочь отвлечь внимание от простых и очевидных фактов. Например, Ющенко и оранжевая компания осуществили в 2004 году антиконституционное деяние, для захвата власти, переворот. Это уголовное преступление, по законам любой цивилизованной страны. Или, против Ющенко и Тимошенко были возбуждены уголовные дела, по обвинению в огромных хищениях и закрыты эти дела были после оранжевого переворота совершенно незаконно. Именно благодаря интернету, эти простые и очевидные вещи забиваются "визгом".

Михаэль Дорфман: В Китае наблюдаются интересные феномены борьбы с локальной коррупцией через информационные сети. Однако, развитие информационного пространства ничего не дает, если в обществе не соблюдаются простые принципы свободы слова и прессы и власти закона.

Мирослава Бердник: При отсутствии злоупотреблений со стороны лиц, которые будут заниматься этим, возможно, скажем, составление публичных  реестров  лиц, обоснованно подозреваемых в коррупционных деяниях.  Но тут весьма щекотливый вопрос, во-первых, вторжения в личную жизнь и возможной клеветы против невиновного человека, во-вторых, помехи правоохранительным органам. Поэтому необходимо очень щекотливо подходить к таким вопросам. 

Николай Лагун: Вопрос не так прост, как кажется. Совершенно ясно, что информирование широких слоев общества о фактах коррупции - явление, без сомнения, положительное. Но только в условиях работы закона. В противном случае может произойти очень опасный процесс потери авторитета СМИ и соцсетей. Опасно это тем, что беззаконие, творящееся "тайно", будет твориться уже явно, что на порядки усилит деградацию общественной морали на всех уровнях, ощущение безнаказанности и беззащитности. Прививать же мораль и соответствующее мировоззрение - дело профессионалов. Ведь члены интернет-сообществ - люди совершенно разные.

Даниэль Штайсслингер: Коррупция требует соблюдения тайны. Социальные сети могут обеспечить огласку и затруднить делишки чиновников.

Юрий Юрьев: Социальные сети способны противодействовать коррупции, показывая общественный интерес к проблеме и значимость проблемы. Таким образом, государственный служащий способен убедиться, что тема действительно серьёзна и значима и быть убеждён или вынужден ускорить события ради общества.

Александр Хохулин: Интернет делает общество более открытым и труднее управляемым через жесткие вертикали. Взяточничество становится опасней. Однако Сеть не спасет нас от него.

Игорь Богатырев: Он никак не будет на них влиять. Нынешнее его влияние обусловлено лишь относительной малочисленностью активных посетителей сетей (по сравнению со всем населением), и потому повышенным вниманием к ним. Но со временем это число возрастёт, сами сети станут предельно привычным делом, и они станут действительно всего лишь "срезом общества", не более и не менее. Со всеми вытекающими.

Лариса Бельцер-Лисюткина: Социальные сети - это не только сеть Интернета. Социальные сети - это партии, профсоюзы, клубы, потребительская и производственная кооперация, разного рода фонды и объединения, неправительственные организации. Всё, что противостоит атомизации и изоляции индивидов на тоталитарном пространстве, где человек всегда и во всех случаях оказывается один на один с властью-Левиафаном, без всякой защиты со стороны таких вот несущих человека сетей. Всё то, что в сумме составляет гражданское общество. Оно и является инструментом контроля властных субъектов.

В Интернете человек, увы, тоже атомизирован. Можно, конечно, создать Интернет-сообщество и быть активными в виртуальном пространстве, можно организовать флэш-моб, но для того, чтобы регулятивно наладить обратную связь с властными структурами и контролировать их деятельность, нужно кардинально поменять менталитет населения. Сейчас люди просто не понимают, что их интересы никем не представлены, что сами они мертвы в законе, а закон мёртв для них.

Сталинская советская модель государства нанесла тяжёлый удар по развитию российского населения, у него практически отнят весь ХХ век. Постсоветское сознание ухнуло ещё дальше вниз по сравнению даже с пореформенным массовым сознанием после 1861 года. Тогда православие всё же было интегрирующим и сдерживающим фактором, в отличие от постсоветских инсценировок "позолоченного", фейкового православия. Я не думаю, что на основе Интернета в России сформируется гражданское общество. Надо ещё посмотреть статистику приватного использования Интернета, там ведь, по недавним данным, с большим отрывом лидировал порно-траффик, а не сайты с политическим или гражданским контентом.

Владимир Беляминов: Создание «черных списков» дел тех, кто был замечен в коррупции, либо чьи действия были таковыми. В социальных сетях все нормы морали ограничиваются лишь самоцензурой, к тому же большинству пользователей присуща анонимность. Вот это и добавляет смелости тем, кто не может в повседневной жизни высказать все в жалобе на обидчика, зато в Интернете, который, как и бумага, все стерпит и вместит, можно открыто говорить о фактах коррупции. Есть же «черные сайты» работодателей, куда пишут работники о том, каково истинное лицо их компаний. Почему же не создать такие же ресурсы и о фактах коррупции, к тому же, возможно, подкрепленные оперативными фактами (почти у всех мобильные телефоны с фотокамерами), сегодняшние средства связи позволяют каждому быть борцом с коррупцией. Просто надо не бояться делать это и помнить, что все действия должны быть в рамках закона.

Алексей Дубинский: Да, социальные сети это полезный инструмент. Однако сети были всегда, сейчас добавилась лишь удобная интернет-оболочка. Теперь легче обмениваться информацией и все тайное намного быстрее становится явным.

С помощью сетей можно организовать систему быстрого реагирования, сигнализацию о коррупции. Но и только. Для реального дела необходима работающая система наказания и отстранения коррумпированных чиновников от власти. И, конечно же,  политическая воля, согласованное действие властной элиты против коррупции.

Алексей Байков: Антикоррупционное сознание формировать не надо,  абсолютное большинство и так понимает что коррупция - бяка.  Но этого мало, поскольку никто в борьбе с коррупцией не хочет, и не будет жертвовать собой и своими интересами. У нас государство до отвращения не user-friendly и не предлагает никаких моделей помощи человеку, пошедшему против коррупционного аппарата. Допустим я пойду на риск и разговор о том, что за устройство моего ребенка в детский сад надо заплатить 20000 или ждать год очереди, запишу на скрытую камеру и побегу с этим к следователю. А дальше что? Директора садика посадят. А моего ребенка устроят в сад сейчас или через год? А еще один сад нам в районе построят, чтобы очереди не было?

Социальные сети могут помочь только в одном - в обмене информацией о коррупционерах на условиях анонимности источника. Такие проекты уже появляются, но что-то милиция и ФСБ не горят желанием проверять все сообщаемые там факты и возбуждать по ним дела.

Сергей Сибиряков: Какие пути, методы, инструменты формирования антикоррупционного сознания и борьбы с коррупцией на Ваш взгляд сегодня наиболее эффективны, а какие – наименее эффективны («деньги на ветер»)?

Виктор Глеба: Формировать нужно не антикоррупционное сознание (иначе его просто надо ампутировать) а вообще сознание как таковое. Осознание того, что  кредит брать нельзя (если нечем отдать), работать нужно всегда (не зависимо от того сколько платят сейчас) мужа любить не за зарплату (а жену за глазки или попу) выполнять свои обязанности не только за вознаграждение но и за зарплату(оценки в школе получать не за мороженое от родителей) и многие другие сознательные мысли стали сейчас непопулярны. Нужно ЗАБЫТЬ О КОРРУПЦИИ, а заняться собой, своими детьми, уделить внимание жене (а не сидеть часами в интернете). НЕ ДАВАЙТЕ ВЗЯТОК;  НЕ ЗВОНИТЕ ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫМ ДРУЗЬЯМ С ПРОСЬБОЙ О ПОМОЩИ;  НЕ ПЫТАЙТЕСЬ РЕШИТЬ СВОИ ПРОБЛЕМЫ В ОБХОД ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА; НЕ БОРИТЕСЬ С КОНКУРЕНТАМИ ПРИ ПОМОЩИ ДРУЗЕЙ В НАЛОГОВОЙ ИЛИ ПРОКУРАТУРЕ; ... что нереально?

Владимир Коробов: Нужны не паллиативные решения, не полумеры, не демагогия и косметическое улучшение фасада, нужны глубокие системные изменения в обществе. Общество должно стать другим.

Отказаться от националистической идеологии, основанной на регионально-клановом трайбализме. Пока коррупционеров на Украине делят на «своих» и «чужих». С таким подходом коррупцию не победить никогда.

Отказаться от идеологии отжившего свой век «дикого капитализма», от идеала обогащения любым путем. Вернуть обществу трудовую этику, культ честного труда и предпринимательства.

Решающее значение имеет гуманитарная политика государства, своеобразная «трудовая революция сверху». Возможно, как вариант, вернуться к объединению церкви и государства. Храмами новой гуманитарной революции могли бы стать ведущие телеканалы страны. Пожалуй, с них и нужно начать «изгнание бесов».

Неплохо выглядела бы телевизионная травля коррупционеров: в режиме онлайн, в прямом эфире жертва коррупции рассказывает о чиновнике-коррупционере, тут же к коррупционеру выезжает телегруппа, возможно привозят его в студию и ведут диалог, делают «очную ставку», обсуждают с людьми с улицы ситуацию. Приезжает прокурор и заявляет о немедленном возбуждении дела. Преступник плачет и раскаивается. Но его вышестоящий уже дал интервью о том, что коррупционер уволен. Разумеется, коррупционеру предоставляется помощь психолога и медика, его посещает священник. Но это наказание за содеянное. Впереди – общественное и уголовное осуждение, презрение родственников и соседей. Наверняка этот сценарий нужно готовить, но применить оружие телевизионного шоу для эффективной борьбы с коррупцией не мешало бы. Телеоружие наиболее эффективно и стоит многих постановлений всяческих групп и комиссий.

Александр Пелин: Наиболее эффективный метод борьбы с коррупцией – постепенное сокращение необходимости в незаконном перераспределении ресурсов. Прежде всего, это постепенная замена командной экономики на рыночную, распределения на обмен. В этом отношении Беларуси, Украине и России очень далеко до Дании и Сингапура.  Судя по восходящему рейтингу Беларуси, Украины и России, главным фактором относительно низкой коррупции является размер страны. Маленькая Беларусь намного лучше контролирует распределение в командной системе, чем Украина и Россия. Менее эффективными методами контроля за распределением является постепенное сокращение объема ресурсов, изъятых командной экономикой из обращения, например, матрасов с деньгами, повышение роли электронных денег. Это должно быть не резкое, как у Хрущева и Горбачева (они больше любили себя в искусстве, чем искусство в себе), а постепенное сокращение объема эксполярной и теневой экономики. Но кто будет заниматься этим неблагодарным делом, на которое необходимо время жизни нескольких поколений?

Юрий Бликов: Любые меры, не носящие системообразующего характера, будут "деньгами на ветер". Во-первых, государство должно создать условия, для возникновения гражданского общества, как то: единство всех перед законом, социальная защита, гарантия основных прав де-факто, а не только де-юре. Во-вторых, нужно создавать систему, в которой у чиновника любого уровня нет возможности регулировать процессы, по своему усмотрению, к личной выгоде. Чиновнику должно быть что терять, за ненадлежащее исполнение своих обязанностей. Проще говоря, у чиновника не должно быть возможности и ему должно быть не выгодно участвовать в коррупционных схемах. Собственно, все сводится к старой схеме – политике кнута и пряника. Просто эта система должна быть всеобщей, что опять возвращает нас к пункту первому.

Михаэль Дорфман: Ограничить вмешательство власти в дела граждан, в бизнес. Например, нет государственной торговли – нет и дефицита. Чем больше гражданской свободы, тем меньше коррупции. Большую роль в обуздании коррупции играют антикоррупционные НГО. Международные меры тоже эффективны, скажем, если от рейтинга коррупции зависит и кредитный рейтинг государства. Евросоюз предлагает своим новым членам принять целый ряд эффективных антикоррупционных мер. И самое главное, надо время. Ведь коррумпированные элиты, их дети и внуки заинтересованы в сохранении своего положения и состояния. А для этого им нужна власть закона и хороший общественный порядок, чтобы самим не пасть жертвой коррупции и произвола.

Мирослава Бердник: Ничего более эффективного кроме просвещения и личного примера история еще не придумала. Вспомните, когда в пораженной коррупцией и мафией Италии началась эффективная борьба с этими явлениями? Когда большая часть страны сказала: так жить нельзя!

Николай Лагун: Главный путь - привитие моральных принципов с младых ногтей. Остальное - лишь детали. В числе последних - повышение исполнения и авторитета закона путем параллельного контроля и взаимоконтроля несколькими правоохранительными структурами в случайном порядке. И абсолютная прозрачность всех сношений между гражданами, организациями и государством. Но и здесь, как у нас водится, можно найти разные лазейки.

Даниэль Штайсслингер: Боюсь, что эффективных средств не существует. Коррупцию не удалось победить даже довольно жёстким правителям: Сталину (при нём существовало в течение нескольких лет липовое военно-строительное подразделение, которое ничего не строило, а материалы и деньги воровало миллионами; не подмазывая начальство на местах, они бы долго не просуществовали), Гитлеру (тот же Шиндлер освобождал своих подопечных от Освенцима за взятки), Муссолини и др. Уровень коррупции зависит от традиций народа, скажем, у северных народов он невысок, но нулевым не является нигде.

Юрий Юрьев: Есть три вида коррупции. Коррупция ради ускорения, коррупция ради вымогательства и коррупция ради преступления. С первой, "ускорительной" борются, вводя "скоростные тарифы" типа тарифной сетки в МБТИ, где скорость оплачивается официально, пропорционально быстродействию госорганов. Со второй, "вымогающей", бороться остаётся лишь, обходя монопольный орган, например через суд или СМИ. С третьей, "преступной" коррупцией, когда у взяткодателя и взяткополучателя есть общий интерес в виде ущерба третьим лицам, - бороться могут только структуры, способные производить оперативно-розыскную деятельность, или же СМИ, включающие интерес этих структур.

Что же касается эффективности, то целью любой антикоррупционной деятельности является выигрыш дела в суде, иначе любые обвинения лишь звук пустой. И здесь не обойтись без суда присяжных. Идеальная эффективность состоит в том, что народ на собственном опыте может принять решение "виновен-невиновен", чётко зная, кто именно на скамье подсудимых.

Александр Хохулин: Наиболее эффективны масштабные экономические реформы и дальнейшие демократические преобразования, наименее - все остальное.

Игорь Богатырев: Единственное, что может быть эффективным, это смена системы управления на ту, что не допускает коррупции по замыслу. То есть - на социалистическую. С соответствующими коррективами правовой базы и обновлением механизмов её реализации, то есть правоохранителей - от милиции до судов. С учётом их коррумпированности, здесь можно говорить о полной их чистке. Все менее масштабные телодвижения в этом направлении - пыль в глаза.

Лариса Бельцер-Лисюткина: Формирование нужного сознания - это один из мифов сталинской эпохи. Тогда была очень популярна идея всеобщей внушаемости. Художественная литература была под подозрением, что, прочитав книжку, люди начнут себя вести как литературные герои, смертельно опасной считалась поездка в капиталистические страны, ибо возвратиться человек должен был якобы уже с другим сознанием.

Есть, как мне кажется, только один путь: сделать коррупцию структурно бесполезной. Убрать все те ненужные ограничения (типа советской прописки), от которых приходится откупаться. Допустить свободу контрольной деятельности независимых наблюдателей. Наделить их правами и полномочиями. Неограниченно поддерживать инвестигативную журналистику. 

Все известные мне антикоррупционные скандалы, от Уотергейта до недавней продажи дисков с банковскими данными неплательщиков налогов из Швейцарии и Люксембурга в Германию были раскручены журналистами.

Владимир Беляминов: Наиболее актуально — воспитание  мировоззрения и понимания, что можно и не давать взятки-«ускорения», а требовать от исполнителей качественного выполнения своей работы, а не по принципу «как мне платят, так я и работаю». Необходимо изменение взгляда на проблему, когда берущий понимает, есть закон и он перед ним ответит, возможно, навсегда лишившись карьеры, так и дающий, понимает, что если он не  будет давать, он вправе требовать исполнения своих обязанностей от того, кому дается взятка.

Алексей Дубинский: Работа только с сознанием малоэффективна. Нужна система учета  реальных доходов и расходов. Чтобы ни один чиновник, прокурор или депутат не мог легализовать теневые доходы. Ни в виде недвижимости, ни как авто стоимостью в десять годовых зарплат, ни как пакеты акций или счета в банках. Чтобы преступные деньги было нелегко использовать.

Только после этого можно делать второй шаг  систему общественного контроля и наблюдения за возможными коррупционерами. Включая и всеобщее доносительство, привычное любому европейцу и американцу, которые готовы немедленно подать сигнал, куда следует о любых нарушениям, преступлениях и пр. И вот здесь будет уместно использовать интернет и социальные сети.

Алексей Байков: На мой взгляд, в условиях нынешней РФ эффективны только массовые репрессии в среде госаппарата, милиции и  ФСБ а-ля 37й год . Практически вся исполнительная власть сегодня встроена в те или иные "коррупционные вертикали" и любые "правильные законы" завязнут в этом болоте, любые спецслужбы созданные для борьбы с коррупцией будут развращены. С коррупцией надо вести именно классовую борьбу, ликвидируя (не физически конечно) ее  непосредственных носителей. 

Затем надо будет отобрать у чиновников максимально возможное количество разрешительных функций, упростить и сделать общепонятными законы в этой области. Максимально автоматизировать работу государственного аппарата. Выдавать многочисленные справки, оформлять документы и прочее должны не люди, а компьютеры.

Анатолий Вассерман: Сожалею, что из-за поездки не смог поучаствовать в опросе. 

Исследования этой организации ("Транспэренси Интернэшнл") содержат крупнейшую методическую ошибку. Они основаны на опросах местных жителей. То есть показывают не реальный уровень коррупции, а отношение самих жителей к этой проблеме.

Поэтому страны, где коррупция столь редка, что вызывает всеобщеевозмущение, могут оказаться в рейтинге на худшем месте, нежели страны, где коррупция привычна и рассматривается как норма.

В мировой практике существуют три стратеги противодействиякоррупции: стратегия осознания, стратегия предупреждения и стратегия верховенства права. Среди основных причин живучести этого явления на постсоветском пространстве международные специалисты называют толерантное отношение граждан к коррупции.

Это неизбежно в переходные периоды, когда законодательство ещё далеко не "притёрто" и неизбежные нестыковки приходится перекрывать "золотими мостиками".

1. Во времена Советского Союза понятие «коррупция» чаще всегоассоциировалось с понятим «дефицит». С какими понятиями сейчас у Вас ассоциируется понятие «коррупция»?

Распоряжение общегосударственным ресурсом.

2. В каких сферах деятельности (медицина, образование, госслужба,бизнес) на территории страны Вашего проживания коррупция проявляется наиболее ощутимо?

Госслужба.

3.Чем отличается современная коррупция от той, что была при Советском Союзе, и сталкивались ли Вы с коррупцией в СССР?

В СССР не сталкивался (по крайней мере на уровне взяток). Современная коррупция отличается от советской бОльшим отношением потенціального коррупционного дохода к легальной зарплате.

4. Какие индивидуальные культурные и психологические  факторы тога и сейчас способствовали коррупционному поведению обычных граждан?

Осознание невозможности строгого соблюдения закона, написанного в расчёте на идеальные обстоятельства и идеальных граждан.

5. В условиях развития информационного пространства появляется новый инструмент для формирования мировоззрения человека – социальные сети. Как этот инструмент, на Ваш взгляд, может быть использован для формирования антикоррупционного сознания участников интернет-сообществ?

Чем больше сведений, уличающих конкретных преступников - тем менше желания совершать преступления. Так что главная возможность борьбы с коррупцией - оглашение фактов коррупции.

6. Какие пути, методы, инструменты формирования антикоррупционного сознания и борьбы с коррупцией на Ваш взгляд сегодня наиболее эффективны, а какие - наименее эффективны)?

Наименее эффективно ужесточение формальных правил распоряжения общественными ресурсами.

сокращенный вариант здесь: http://www.iarex.ru/articles/10339.html 


Другие статьи в разделе "Закон и Право - Государство и Общество. Социум"
24 ноября 2013
Эвропейская моральная шкала
Для начала несколько новостей различной степени свежести. Итак, во-первых, Джереми Айронс был подвергнут критике за свою запись в твиттере, в которой он негативно высказался о легализации инцеста. Во-вторых, в Германии родные брат и сестра, которые на протяжении нескольких лет жили как семейная пара и завели четверых детей, намерены обратиться в конституционный суд страны с требованием узаконить их отношения, сообщает BBC News. 29-летний Патрик и 21-летняя Сюзан считают, что запрет на кровосмесительные браки ущемляет их право на сексуальную свободу. В-третьих, правительство Швейцарии — бундесрат — стало инициатором нового общественного скандала в стране. В новой редакции Уголовного кодекса не содержится уголовного наказания за инцест, передает ТСН.
01 сентября 2013
«РУССКИЕ ЗАЧИСТКИ» НАЦИОНАЛИСТОВ ИЛИ ПЛАЧ «ЯРОСЛАВНЫ»
Ну так вот, об интеллигенции. Ключевая ее черта, базовая, имманентная, за которую интеллигент готов драться зубами - это отказ от ответственности. Интеллигент может давать советы, делать выводы, даже должность занять (мы таких много видели в начале 90-х) - но только с одним условием, никакой личной ответственности! Соответственно, любой из интеллигентной среды, кто такую ответственность на себя взял (например, начал делать карьеру в какой угодно области) - предатель. Если эта область - наука, то с ним еще можно поддерживать отношения (хотя и не очень их афишируя), но все равно, всем в «своей» среде нужно объяснять, что он предатель и выродок. Отметим при этом, что поскольку отсутствие одного качества неминуемо компенсируется избыточным наличием других, то таковым у интеллигенции являнтся гипертрофированная позиция «совести нации».
14 августа 2013
Европейское ювенальное гестапо
Российско-литовская семья Робертаса Бендикаса и Татьяны Бендикене переехала в Норвегию четыре года назад из Калининградской области. Старшая девочка Эвелина родилась в России, младшие — в Норвегии, однако у всех троих детей — российское гражданство. В марте 2013 года норвежская служба опеки над детьми забрала трех девочек из российско-литовской семьи Робертаса Бендикаса и Татьяны Бендикене. Причиной подобных действий стал донос в соцслужбы от 12-летней подруги старшей дочери россиянки, которая проживает в приемной семье в Норвегии.
30 июля 2013
ЕСПЧ обязал Украину возместить 270 миллионов гривен
Только за один год Украина успела задолжать своим гражданам сотни миллионов гривен судебных возмещений по делам, которые рассматривал Европейский суд по правам человека. Денег не хватает, а последнее решение ЕСПЧ может существенно усугубить эту проблему.
27 марта 2013
Пора разобраться. Что такое справедливость?
сегодня, наверное, ни Горбачёв, ни Чубайс, ни люди из команды Гайдара не признают, что их катастрофические эксперименты над страной были несправедливы. Первый заявит, что справедливость в том и крылась, чтобы разрушить в СССР социально-политический строй. Второй – что приватизация воплощение справедливости, потому что передавала собственность из рук «неэффективного собственника» в руки «эффективного». Гайдаровцы – что государственные цены были несправедливы, потому что лишали производителя права установить на свой продукт ту цену, которую он считал бы справедливой.
22 марта 2013
Надувная сверхдержава – имитация реальности
Профессор Высшей школы экономики, кандидат исторических наук Сергей Медведев написал в Forbes статью "Надувная сверхдержава: как власть в России держится на муляжах", в которой утверждает: Количество имитаций во всех областях — от политики до спорта — таково, что пропадает ощущение реальности происходящего. "Сегодня, несмотря на признаки ужесточения режима, усиление цензуры, принятие репрессивных законов, реальность кажется все более шаткой, ненадежной, симулированной, словно все институты государства оказываются надутыми муляжами, теми самыми «русскими баллонами»: проворовавшиеся депутаты и их абсурдные законы, которые никто не собирается выполнять, генералы и прокуроры с мигалками, банями и пивными животами, менты с плаксивыми бабьими лицами, премьер с айфоном, похожий на большого обиженного ребенка, на которого давно никто не обращает внимания — все превращается в какую-то карнавальную, стремительно тающую фантасмагорию.....
01 марта 2013
Блогеров налог
На официальном сайте ФАС России опубликовано сообщение о готовящемся законопроекте по налогообложению блогеров. После его прочтения многое становится на свои места. О том, что доходы блогеров от рекламы необходимо обложить подоходным налогом, г-н Железняк впервые заявил ещё на заре своей шумной законотворческой карьеры. Но тогдашние формулировки вызывали в лучшем случае недоумение — примерно такое же, какое вызывает его последняя инициатива по поводу СОРМ, которая, по сути дела, предлагает внести в федеральный закон всё то, что в прошлом тысячелетии прописано в нормативных актах Минсвязи. Фраза «Мы обяжем блогеров платить подоходный налог!» звучит так же осмысленно, как предложение сделать платным проезд в московском метрополитене.
22 февраля 2013
Если наступит хаос
....сегодня политическая неопределенность явно накладывается на слабость государственных институтов. Если победит так называемая «оранжевая революция», перспективу социального взрыва никак нельзя сбрасывать со счетов. В той или иной форме на нас надвигается хаос. Мы должны быть готовы ко всем его проявлениям, вплоть до самых крайних......Опасность социального взрыва существует даже в таком регионе как Москва, где много полиции и внутренних войск, способных погасить крупный конфликт. На авансцену выходит обыкновенная уголовщина, бездомные, наркоманы и т.д. В силу своей агрессивности и недовольства ситуацией они первыми хватаются за оружие – за палку, бейсбольную биту, кусок арматуры – и начинают свое черное дело.
19 февраля 2013
Как и на что заставить нуворишей выделять средства
Иосиф Кобзон: «Нужно заставить нуворишей выделять средства на культуру!» Граждан, «разбогатевших на ресурсах и приватизациях страны», выделять финансовые средства на развитие культуры. Об этом заявил депутат Государственной Думы РФ, народный артист СССР Иосиф Кобзон 14 февраля в Москве в ходе пресс-конференции на тему «Межрелигиозный диалог и общественная дипломатия как инструменты противодействия распространению терроризма».
15 февраля 2013
Кто отрежет писателю ухо за 10 тысяч евро?
В Азербайджане проправительственная партия «Современный Мусават» объявила о вознаграждении тому, кто будет готов отрезать ухо азербайджанскому писателю Акраму Айлисли. Об этом говорится в сообщениях ряда азербайджанских СМИ. Глава партии «Современный Мусават» Хафиз Гаджиев заявил, что Айлисли в своём романе «Каменные сны» оскорбил диаспору азербайджанских беженцев, и за это должен лишиться уха. При этом Гаджиев подчеркнул, что это решение партии «твёрдое и отменено не будет». Партия поручила операцию отрезания уха писателю своей молодёжной ячейки партии. За отрезанное ухо «Современный Мусават» обещает вознаграждение в размере 10 тысяч манат, что составляет примерно 10 тысяч евро.

Все только самые свежие новости страны на golosinfo.com